Herd of Cascade mountains |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Herd of Cascade mountains » Бесхозные земли » Благородный лес
Одно из самых безопасных мест на территории бесхозных земель. Этот лес очень похож на Могучий, за пару исключениями - тут водятся олени вапити и он намного старше. Олени довольно дружелюбные, хотя самцов злить не стоит. Тут много многовековых деревьев, обхват ствола и высота которых восхищают. Здесь очень много солнца, порой лес издалека отливает золотом и не только осенью. Будто солнце направило отдельные лучи специально для этого благородного места.
Бледное зимнее золото солнца выделяло узоры на коре многовековых деревьев, покрытой тонким слоем снега. Под копытами ломалась тонкая корка льда, от чего ноги иногда проваливались в рыхлый снег. Изредка между деревьев пробегало пару зайцев, видимо они прекрасно ужились здесь с величественными соседями.
Пятнистая решила, что это прекрасный день, чтоб продолжить изучение незнакомых земель. Она уже около пяти часов шла между деревьями, внимательно всматриваясь в каждую деталь. Этот лес показался ей наиболее безопасным, чем другие места, именно поэтому кобыла решила передохнуть именно здесь.
Остановившись, чубарая осмотрелась по сторонам. Кажется, где-то громко журчала вода. На этих территориях бурные реки и ручьи замерзали редко,но лошадь всё-равно была удивлена этому. Двинувшись к шуму, она обнаружила там ручей, похожий на маленький водопад, который стекал с высокого холма.
Однако тут был не только источник.
- Какого чёрта ты тут делаешь? - в голосе пятнистой было не просто недовольство, а ярость, в миг заполнившая всю голову. На другие эмоции места не оставалось.
- О, я как раз тебя тут жду - ответил густой бас, хотя для Клео это был жалкий голос крысы.
- Что тебе нужно? - она скрысилась и поёжилась от мыслей о том, что может сейчас произойти. Аппалуза знала, что он скажет, знала каждую деталь его гнилой, но глупой душонки. Перед ней был рыжий жеребец русской рысистой породы по имени Кунак. Он был изгнанником, но к сожалению имел право вальяжно разгуливать возле территории табуна.
- Ты знаешь, не так ли? - рыжий с широкой проточиной на морде приблизился к знакомой, которая ненавидела его каждой клеточкой своего тела. Убегать не было смысла, тот был намного быстрее бывшей троеборной лошади. Да и моложе.
Соллоза промолчала.
- Пойдём со мной. Тебе наверно надоело быть вечно на втором и последних местах. Ведь Адриасса не позволит тебе быть наравне с ней? - всё это время рысак тянул морду к пятнистой шее.
- Подлец! - Клеопин вскрикнула и укусила Кунака за гребень шеи. Тот резко отскочил назад и усмехнувшись, наклонил голову набок.
- Что-то ты сильно распустилась без меня, - изгнанник мотнул головой, видимо пытаясь избавиться от желания дать сдачи. Видимо ещё не время ломать рёбра - на жеребцов кидаешься.
- А ты не больно поумнел - она улыбнулась и повела ухом в сторону.
- Комплименты в сторону, милая. Если не пойдёшь по-хорошему, то применю другие методы.
- Будешь ломать мне кости. Знаю, проходили уже.
- Непременно. Правда потом пойти самостоятельно ты не сможешь. Только мне вовсе не хочется тащить твою тушу за собой. Тебя легко запугать. Ты с своей верностью к табуну.. - он не успел закончить, как пятнистая прервала его.
- Тебе ведь этого никогда не понять. Ты влюблён в власть.
- В власть над тобой, между прочим.
Последняя фраза рысака навела Соллу на мысль. Мигом устроив всё в своей безумной голове, она вытянула шею к морде жеребца и коснулась её.
- А знаешь, я скучала по тебе. Где ты был всё это время? - голос аппалузы приобрёл необычный тон, который видимо Кунаку был по вкусу больше, чем крик.
Рыжий видимо хотел сейчас рассказать придуманную историю про героические странствия, но передумал, настаивая на своём.
- Уйдёшь со мной?
В то время Клеопин медленно обходила Кунака, обманывая его ласковым голосом.
- Конечно я пойду, только..
- Только..что?
- Только после того, как тебе проломят череп! - Соллоза вскрикнула и резко кинулась бежать.
Она знала, что как только доберётся до табуна, то его мигом усмирят жеребцы. Только усталость давала о себе знать и пятнистая постепенно выдыхалась.
Опомнившийся изгнанник уже нагонял кобылу, грозясь укусить ту за бок или круп.
- Напомни, пожалуйста, зачем ты это делаешь?
- Делаю что?
- Зачем ты, на пару с Мерлом, тащишься по здешним сугробам в неизвестном направлении?
- Это просто обход территорий.
- Вы что, патрульные? Вы воины, аль как?
- Это входит в обязанности воинов.
- Что же… Тогда слово «воин» теряет к чертям собачьим свой смысл!
- Что тебе не нравится?
- Тот факт, что вместо этого вы могли бы заниматься чем-нибудь более занимательным.
- Да? И чем же?
- Здешних дам посмотреть, например…
- Ты знаешь, мне всё равно.
- Тебе уже десять лет, скоро на пенсию, а ты до сих пор в девках ходишь!
- Умолкни.
- Пфф… Зануда.
- Придурок.
...
В общем, да, мы с Мерлом отправились обходить территории. Посылать новичков, пожалуй, было не лучшей идеей, ибо границы территорий табуна запомнить было непросто. Неудивительно, что мы… Так сказать, слегка отдалились от них. Самую малость. Всё равно занятие наше мы скрашивали периодической болтовнёй. Ну а само патрулирование сочли за этакую прогулку по местным достопримечательностям. Это как музей, только пейзажи и картины везде одинаковые…
И вот, решив уже было разворачиваться и топать куда-нибудь в другое место, я краем уха услышал разговор. Он скорее был похож на шелест листвы, ибо его участники находились довольно далеко. И я, наверное, не обратил бы на это внимания, если бы только деревья стояли голые, без этой самой листвы. Решив проверить, что же это там происходило, - чисто интереса ради, разумеется, а вдруг там какая-то волшебная трава-мурава шуршала - я двинул в сторону звука. Прямо перед моим носом был небольшой холм, который закрывал обзор. Чем ближе я подходил, тем громче и четче был звук. Теперь-то я был уверен, что это уж точно не шелест травки, али какой другой растительности. Внезапно ранее тихий голос громко воскликнул, заставив меня ускорить ленивый шаг.
Как только я оказался на вершине, я узрел такую вот картину: какое-то пятнистое пятно – судя по телосложению кобыла, притом, похоже, знакомая мне – удирало от другого пятна. Только второе пятно было рыжее и явно пошустрее первого. Присмотревшись, я узнал в рыже-белом пятне Клео. А судя по тому, как второе пятно норовилось оттяпать ей полкрупа, это были далеко не игры. Естественно я, как самое благородное создание на всей земле обетованной, ринулся вперед.
...
- И был ты похож на здоровенный белый танк, под ногами которого сотрясалась земля. Ты бы знал, как забавно это выглядело. Ты бежишь, разметая пушистый снег во все стороны, словно пытаясь кого-то им убить.
- Мне нужно было спешить. И мне абсолютно наплевать, как я выглядел.
- Ну, судя по реакции рыжего, очень даже устрашающе.
- Вот видишь…
- Ну а что, а бы тоже испугался, если бы увидел, как ко мне с небес по горе белоснежной слякоти спускается здоровенное пушистое Нечто, явно желающее сбить меня с ног. Да если бы ты на него налетел, снес бы, как поезд! Он улетел нахрен в соседний штат.
- Я думал, ты не знаешь человеческих слов…
- Быстро учусь.
...
В общем, рыжий притормозил, заметив, как я бегу в его сторону. А как только я оказался рядом со старшей кобылой, я затормозил, закрывая её собой. Жеребец хотел попробовать обойти меня, но при первой же его попытке я встал на дыбы, замахнувшись на него ногами. Если бы он не был таким шустрым, я бы точно его зацепил. Но он лишь попятился и начал крыситься. Опустившись на все четыре ноги, я пару раз ударил копытом о землю, предупреждая его, что при любой попытке подойти к кобыле, он может получить по морде.
- Проваливай, пока рёбра целы. – просто, чётко и понятно. Из раздувающихся ноздрей точно как из дымовой трубы паровоза валил горячий пар, обжигая наглую морду рыжего жеребца…
Сколько он прожил в этом табуне? Сейчас сложно вспомнить. Мысль в его голове куда-то исчезла. Ищет ее, пытается удержать, а не выходит: все прячется от хозяина. Здесь было спокойно, если ему вообще известно это состояние. Бывали случаи, когда до скрежета зубов хотелось сбить спесь с определенных новых знакомых посредством втаптывания в собачье дерьмо. Но, увы, руки его были завязаны. Дражайшая сестра еще не прижилась в новой обстановке, порой пугалась, чуралась незнакомцев. И, подобно коршуну, он зорко следил за тем, чтобы ни один волос не упал с ее головы.
Покидать табун приходилось лишь тогда, когда отправляли в обход. Бессмысленные вылазки. От кого защищаться? Группы одиночек безопасны, их представители редко отличаются достаточным умом и сообразительностью, чтобы быть серьезной угрозой для табуна, где не один десяток голов. Остальных же не остановишь, от хищников сколько не отбивайся, а толку не будет. Трата времени, вздор. Но так бы он запросто и согласился на вылазку, будь у жеребца в запасе только голые слова ведущих лошадей? Ой ли.
В одиночестве вольнее дышала грудь, очищались мысли. Яд, больно бивший в виски и темя, рассасывался в крови. Мерл отдыхал и душой, и телом, не заботясь ни о ком. Рядом, а иногда и отставая, шел Млечный Путь. Конь был немногословен, не раздражал своим присутствием - за одно только это Мерл был рад его обществу. Беспочвенные подозрения всегда отравляли душу серому, но и не поддаваться голосу разума было сложно. Больного, фанатичного разума, но уже какой есть.
Однако с шайром они даже на удивление притерлись. Хотя надо отдать мохнатому должное: даже так хорошо себя зарекомендовав, он умудрялся ежемесячно, а порой и еженедельно совершать что-нибудь эдакое, что не просто удивляла Мерла и вызывало желание высмеять простоватого добряка, но и заставляло его снова увеличивать дистанцию. Короче, все это было слишком сложно, чтобы понять, еще сложнее - объяснить.
Темные копыта мягко приминали снег. Он не хрустел, не скрипел, как это обычно бывало. За годы вольной жизни серый прекрасно понял, что чем незаметнее себя ведешь, тем больше шансов пережить ночь. Хорошо хоть зимой его окрас не так приметен. Это было только дополнением в копилку его плюсов, что уж тут скромничать. Другое дело, что рядом топал Милк, превосходивший Мерла по весу, наверное, в полтора, а то и во все два раза. Жеребец обернулся, окинул спутника скептическим взглядом, покачал головой и молча направился дальше. Он устал от разговоров. Это было всегда и везде лишним. Как славно было приклеить язык к небу и молчать, слушая тишину леса.
В этой давящей тишине, помимо фонового шума леса, слышались и другие звуки. Мерл опустил голову ближе к земле, заводил небольшими ушами и бегло осмотрелся по сторонам. Вокруг не было ничего такого, что могло бы стать угрозой. Да и вряд ли это были хищники: этих тварей чувствуешь подхвостьем, как ни крути. Он снова обернулся и замер, перекинувшись взглядом с Милком. Тот тоже был настороже. Значит, дурной голове не причудилось.
Картина, открывшаяся с невысокого холма, была прелестной. По темным губам Мерла пробежала неприятная кривая усмешка. По низине, вряд ли замечая жеребцов, гарцевали двое копытных. Одна незнакомая фигура, вторая, кажется, была в его табуне. А может и не была. Нет, была, эту масть он точно помнил. Неслась во весь опор, задыхалась похоже, а рыжий настигал.
- Ты посмотри, какая красота, - черные глаза не к добру прищурились. Оставшись здесь, он смог бы еще долго наслаждаться зрелищем. Может, первая животинка выдохнется раньше, чем они скроются с глаз. Тогда и на драку посмотреть можно будет.
Но Милк, очевидно, считал иначе. Шайр, разламывая снег со звуком, показавшимся Мерлу сродни грохоту камнепада в горах, ломанулся вниз, на помощь. Где находится тумблер, отвечающий за его рациональное мышление? Сколько не учи тебя, все лезешь обратно в клоаку, - прошипел внутренний голос вслед удаляющейся фигуре.
Мерл задумчиво раскрыл на мгновение рот, провел языком по внутренней стороне ряда верхних зубов, а после со щелчком захлопнул пасть. Н-да. Поведя плечами, жеребец размашистой рысью потрусил следом. Несмотря на аллюр, он не спешил никуда. Скорее из необходимости, для вида, чтобы поддержать эти социальные устои в табуне, якобы проблема ближнего становилась автоматически его проблемой. Большей чуши и придумать сложно.
Шум, создаваемый Милком, сделал приближение Мерла сродни появлению призрака. Он сбавил темп, подбираясь к месту событий последним. Шайр и аппалуза были напротив, рыжий - между серым и двумя лошадьми. Незнакомец был мелковат для сопротивления, и это расстроило Мерла. Никакого зрелища, только попытка найти путь к отступлению. Рыжий обернулся и замер, глядя на жеребца с изувеченной мордой.
В мгновение ока Мерл преобразился. Он напряг шею, угрожающе развел уши в стороны, подавшись немного вперед. В черных глазах, похожих на переливчатую ртуть, пробежалась колючая искра. Широколобая голова вывернулась на 90 градусов вправо, заставив что-то хрустнуть в шейных позвонках. Морда жеребца приобрела какие-то неожиданно резкие черты, а глаза сверкали хорошо контролируемой яростью.
Всего лишь спектакль. Но зритель, ради которого все затевалось, не может остаться недовольным. У него нет иного выбора.
Рысак уже практически догнал свою "добычу", как перед его носом появился двухметровый силуэт. Он чуть не врезался в препятствие, резко затормозив на полном ходу. Шайр закрыв собой долгожданную цель, сильно разозлил рыжего.
Он только хотел вякнуть что-нибудь оскорбительное, как его остановил громкий голос.
- Проваливай, пока рёбра целы. - это всё, что рысаку удалось услышать от светлого. Но подчинятся Кунак не хотел: он сам себе Царь и Бог, а эта пятнистая - его собственность, которую он имеет право утащить к себе в табун. И не имеет значения: хочет та или нет.
Он обезумел от своих желаний, от того, что он был изгнан из табуна и лишён вольной жизни, где тебя защищают сильные воины и самому ничего не надо делать.
Его лишили этого. И кто лишил? Не вожачка, а какое-то пятно рангом ниже плинтуса.
Не говоря уже о его сестре, которая была не самой последней в Каскадных горах.
Всё это мигом пронеслось в голове изгнанника и смешалось с гневом, отчаянием.
Уже собираясь уйти, он передумал и выпалил:
- Меня ничто не остановит. Я умру, но добьюсь своей цели.
Жеребец натянул наглую улыбку и скрысился.
- Она не достойна всего этого! Я был нечем не хуже её. Но Адриасса послушала её, а не меня.
Клеопин всё это время не осмеливалась выйти из-за крупного воина, но внимательно слушала рысака. Она была очень благодарна её спасителю, но сейчас было неподходящее время для благодарностей. Судя по всему этот дурак решил ещё час нести полную чушь и подраться с сильным противником.
При мысли, что через минуту он может оказаться трупом, аппалуза лишь усмехнулась. Она любила смерти чужих ей лошадей, а врагов особенно. Это единственное, что роднит её с братом, который снова где-то тут дерётся с волками.
Но пора с этим заканчивать.
Не успела Клео сказать одного единственного слова, как подошёл незнакомый жеребец. Точнее второй воин, но кобыла вообще не знала имён подопечных рыжего англичанина. Нехилых защитников он подобрал.
Один лишь вид серого заставил бы любого прийти в ужас. Шрам на правом глазу и грозный вид заставили Кунака одуматься.
А пятнистая решила выйти из-за надежного "щита" и сказать пару добрых слов.
- Ты же не стал самоубийцей ещё, не? А надо бы.
Клеопин довольно усмехнулась, видя гнев на морде изгнанника. И долго с такой усмешкой наблюдала за тем, как этот трус уносил ноги. Он никогда не погибнет, как храбрец. Крыса.
Фыркнув в след врагу, Соллоза обернулась к воинам. Они спасли её и вообще целый табун (кобыла предполагала, что рыжий планировал отбить себе ещё парочку кобыл для комплекта), но она и сама побаивалась их.
Во первых шайр был уж слишком высокий, хотя его дружелюбный вид легко смягчал этот факт.
А во вторых.. О жеребце со шрамом вообще говорить не о чем. Он излучал какое-то равнодушие к происходящему, хотя он и прекрасно изображал защитника. Хотя может чубарая и ошибалась. Теперь она плохо разбирается в лжи и характерах.
- Спасибо вам...
Клео в знак благодарности уткнулась мордой в плечо шайра и мгновенно отстранившись от того, коротко кивнула серому, который уже приобрёл менее пугающий вид. Солла испугалась, что такие вольности покажутся серому жеребцу излишними, в отличии от светлого.
- Вы меня спасли, а я даже не знаю ваших имён.
После того, как жеребцы произнесли свои имена, старшая кобыла прошептала что-то вроде "приятно познакомится".
Осмотревшись по сторонам, аппалуза тихо сказала:
- Скоро стемнеет. Лучше вернуться в табун.
- И вам тоже. - кобыла повысила голос, чтобы донести свои слова до воинов, которые решили продолжать заниматься своей работой. Наверно они считали её бесполезной, но слушались устава табуна.
- Хах, да он сумасшедший! Ты только посмотри! Сражаться вздумал!
- Думаешь, стоит его убивать?
- Эй, герой-любовник, ты на чьей стороне? Раз уж ринулся спасать милых дам, то делай дело хорошо и до конца.
- Да, я знаю, но… Что, если он не виноват в этом?
- Чего? Милок, ты противоречишь сам себе… Если бы он не угрожал этой кобылке, кинулся бы ты её спасать? Где твоя логика? Что значит «не виноват»? Ведешь себя как юная девица, честное пионерское!
- Умолкни и дослушай. Я его не защищаю. Я просто говорю, что… Эх… Ты же знаешь, есть такие люди…
- Лошади, недалёкое ты моё солнышко.
- Не важно. Твари одинаковые, только одни сверху, другие – снизу.
- Хех.. Это да, это ты верное подметил…
- Не опошляй только, испорченное ты сознание.
- Может «создание»?
- Если бы ты был созданием, то был бы материальным. Живым. Но ты живёшь в моей голове, отравляя своими ядовитыми мыслями мою голову…
- Ты отошёл от темы. Что ты там про этого рыжего лапу говорил?
- Ты только посмотри на его лицо…
- Морду, дорогой мой, морду.
- Я бы прибил тебя, если бы мог…
- Можешь раздолбать себе голову о дерево. Это будет забавно.
- Однажды я это сделаю… А сейчас – рыжий. Скажи, ты часто встречал тех, кто опьянен чем-то?
- Я помню пьяных конюхов, который пытались расчистить тебе копыта расческой для гривы…
- «Опьяненные» не в прямом смысле. Для них… Есть что-то святое, за что они должны бороться, воевать и завоевывать. Они слепы, они глупы, они наивны. И пойдут на все, дабы доказать, что это «что-то» принадлежит только им…
- Тогда, выражаясь твоим языком, когда я тебя нашел, ты был… Как это…? В дрова?
- Опять ты за старое… Одну и ту же песню вновь и вновь…
- Но какая же классная песенка.
…
В общем, до драки дело так и не дошло. Этот малый, наверное, все-таки кинулся бы на меня, если бы не подоспел Мерл. Вот что-что, а усмирять одним только взглядом он умел, это уж точно. В глазах его появлялся огонь, от которого даже мне не по себе становилось. А я ведь побольше буду, мне боятся нечего. И всё равно волна мурашек по спине мне обеспечена…
Но на этот раз я не посмел взглянуть в глаза серому жеребцу, как и обычно это делал. Я пытался найти там что-то, чего раньше не видел. Что-то, что, возможно, ответило бы на несколько интересующих меня вопросов. Я просто стоял и смотрел вслед убегающему жеребцу. Я всегда поощрял разумные действия со стороны любого, будь то мой друг или враг, но в этот раз что-то пошло не так.
- Крысёныш… – внезапно выпалил я. Настолько тихо, что, наверное, остальные меня не услышали. Но, тем не менее, я не хотел этого говорить. И я не говорил этого…
…
- Что это было?
- Ух ты! Получилось!
- Как ты это сделал?
- Дорогуша, если бы я знал… Представь, что бы мы с тобой смогли сделать…
- Но контроль над телом по-прежнему у меня.
- А надолго ли?
- Уж поверь, эту крепость я просто так тебе не отдам…
…
По телу будто бы пустили электрический ток, я содрогнулся, сам не зная почему. Вздохнув, я обернулся, поворачиваясь к кобыле передом. Она была такая крошечная, я даже поначалу и не заметил… Мне вспомнились пони, обитавшие на конюшне. И все как один – добряки. Ну, или противные пиявки, тут 50 на 50 всегда…
Тем временем это пятнистое чудо поблагодарило нас. Я опять вздохнул. Ну, вот за что благодарить? Я понимаю, что это может быть банальнейшая вежливость, но всё-таки…
- Млечный Путь, – я внезапно опомнился, протянув, пожалуй, самую длинную и неловкую паузу, какую только можно было представить в этом крошечном отрывке разговора – Милки Вэй. Просто Милк... – сам не зная почему, я вспомнил клички, которые мне дали люди. И почему-то произносить их вслух у меня желания не было…
Впрочем, старшая кобыла сказала, что нам лучше вернуться на территорию табуна. Я вопросительно взглянул на Мерла, кивнув в сторону Клео. Это было немое «Ну что, пойдём?»
Не каждому удавалось выдерживать жесткий и острый взгляд серого. Он загонял жертву в угол, давил на нее, заставлял отступать по-хорошему или по-плохому, но неизменно требовал, чтобы все было так, как он сам того пожелает. Стоило рыжему столкнуться с ним взглядом, как серый враждебно прищурил глаза и слегка дернул головой. Только дай мне повод, - рокотало подсознание.
Из-за массивной фигуры шайра высунулась… Погодите. Жеребец даже пришлось опустить взгляд ниже, чтобы заметить голову кобылки. Забавно, а ведь с того холма она казалась чуть больше. Впрочем, этот дрыщеватый красношкурый тоже не оправдал ожиданий. Но кобылка не привлекла его внимание надолго, так, просто заприметил ее присутствие и перевел выжидающий взгляд на незваного гостя.
Однако высокий голос с этим странным вопросом несколько изменил его планы. Широколобая голова вывернулась в сторону лошади, Мерл принялся буравить небольшую фигуру соратницы взглядом. Ее довольная усмешка, попытка отпустить саркастическое замечание… Жеребец слегка нахмурился, но промолчал ровно до тех пор, пока неизвестный не скрылся с глаз. Впрочем, по нему вполне было заметно, что этот глуповатый жест чубарой ему был крайне не симпатичен.
Взглянув на Милка, Мерл слегка расслабился. Здесь был один хороший парень, стало быть, ему уже не обязательно проявлять виртуозные навыки общения без оскорблений, ибо Вэй в любом случае или тему найдет, или сгладит виражи серого.
Благо чубарая смекнула, что ее признательность, так странно проявляемая, была уместна только по отношению к его товарищу. Жеребец же одобрительно склонил голову на бок, мол, молодчина, что осталась стоять там, где стоишь.
Вежливость, благодарности - ненужные моральные устои и обычаи. Они не первый день были в табуне, часто видели друг друга издалека, но не спрашивали имен друг друга. Почему? Обывателям покажется, что они были сильно заняты своими делами, переживаниями, чем-то еще таким, что, конечно же, перевешивало интерес к личным беседам. Но сведем все к более простой системе: всем троим было по боку существование друг друга в табуне. Мерлу уж точно.
… даже не знаю имен… имен… В голове эхом раздавался голос кобылы. Не знает меня… Не знает?
- Я тебе завидую, - мрачно бросил Мерл, подавшись вперед, но имени не назвал. Нужно было уходить, а не лясы точить. Смысла стоять здесь и ждать чего-то не было никакого. Благо, не он один здесь это понимал.
Рыжеватая кобыла дожила до достойного возраста, что само по себе редкость в дикой природе. Удивительно даже. А ведь серый уже сейчас знает, что до ее лет сам не доживет. Не дадут или сам себя в могилу сведет - тут уж одно из двух. Ее возраст сказывался на аппалузе. Немного прогнулась спина, по-особенному выделялись глаза, щеки. Глядя на неё, Мерл вспоминал стареющего отца. Его возраст никогда не был причиной к тому, чтобы заочно проявлять уважение. Боялся ли крепкого жеребца сопляк Мерл? О, да. В глубине души его жил мелкий трус, управляющий разумом в критические моменты. К тому же, дражайшая матушка всегда учила не стыдится проявления любви, заботы и вежливости, особенно по отношению к старшим. Ее смерть утянула за собой под землю к червям и ту заячью душу, что отравляла Мерла.
Жеребец обошел кобылу сбоку, стал так, чтобы она оказалась между ним и Милком, кивнул заодно в ответ шайру. Сверху вниз он смотрел на старшую кобылу. Молчал, изучал опять, наверняка же привлекал внимание или заставлял насторожиться. А, быть может, она и не заметила бы этого странного интереса.
- Зачем подстрекала его? - неожиданно прозвучал вопрос. Тон жеребца ясно дал понять, что он не позволит оставить вопрос без ответа. Ох как хотел он сейчас столкнуться с ней взглядом. Если бы удалось застать врасплох, то как знать, наверняка смог бы разузнать что-нибудь новенькое или опять построить свои предположения.
Если бы рыжая вывела чужака к табуну, то там, конечно, его отогнали бы другие, но на ночь во имя безопасности пришлось бы снова менять место, а это могло вызвать затруднения в условиях надвигающейся ночи. Если бы просто принялась убегать куда глаза глядят, то или шею свернула бы на скользкой земле себе или ему, или просто выдохлась бы, после чего вынуждена была бы сдаться. Не окажись сердобольного Милка поблизости, склеила бы ласты сегодня же ночью.
- Что стала бы делать, не окажись нас рядом? - спустя небольшую паузу добавил Мерл. Говорил медленно, размеренно, но твердо. Давал старшей время для размышлений. Это спонтанное решение во что бы то ни стало раззадорить лошадь, вывести на контакт и - главное - выслушать ее логические цепочки родилось внезапно само собой в голове воина. По губам прошлась слабая улыбка собственным мыслям. Беседа обещала быть неординарной.
События дальше явно развивались не по плану кого-то из присутствующих. Если таковой вообще мог существовать.
- Я тебе завидую
Клеопин слегка напряглась под взглядами серого. Хотя..нет, не слегка.
Это было что-то жуткое и невыносимое, будто решение взглянуть мрачному в глаза могло стать последним. Нет, он не играл, да и не скажешь, что ему сильно нужно было говорить эту фразу вместо имени, что-то другое..
Размышления чубарой были неуместны, но избежать их было очень трудно. Ей не удавалось работать над своим сознанием, кроме как отпугивать ненужные мысли, а тут надо было избежать соблазна рассказать этому, практически, первому встречному. Его желание могло управлять обстановкой, не просто так ведь рыжий унёс ноги при виде такого зрелища. А аппалуза невольно начала себя ощущать на месте рысака.
В свою очередь объект размышлений обошёл пятнистую и задал вполне интересный вопрос.
- Зачем подстрекала его? - при очередном звучании загробного голоса воина, старшая кобыла немного прижала уши.
Было такое ощущение, что тот знает, каким образом ей приходилось говорить с изгнанником у ручья. Но это невозможно. Или..?
Но надо было что-то говорить. Перестав бурить взглядом даль, которая к счастью не требовала никаких слов, она постаралась собраться (ей это мало удавалось в данный момент, но голос её не мог подвести) и произнесла:
- Он трус, а они, как правило, глупы и предсказуемы.
Но жеребцу нужно было больше. Наверняка больше и с грязными подробностями. Чувствуя это, чубарая навострила рыжие уши и разула бархатные ноздри. Ей не хотелось вспоминать истории, связанные с Кунаком, да и вообще с изгнанниками, которые почему-то стали врагами табуна из её отношений с ними. Последнего факта Клео вообще стыдилась, ибо каждый её ход был наивным, а то и вообще приводящий в шок остальных лошадей. Это то, за что стоило себя проклинать.
Прошлое было несветлым, но это не было тайной лишь для тех, кто присутствовал. Или для тех, кто участвовал.
- Что стала бы делать, не окажись нас рядом? - хриплый голос продолжал допрос.
А вот это было слишком. Даже для не низкого ранга серого. Но у чубарой был ответ и на этот вопрос, но дальше любые слова жеребца должны были остаться без ответной реакции.
- Ушла бы с ним, - старшая кобыла повернула голову к источнику неуместных вопросов, но взгляд по прежнему не смел коснуться глаз жеребца, - это сохранило бы табун в безопасности.
Слишком коротко и недостаточно. Ей хотелось рассказать больше.
Не ложь ли? Знаешь ли ты себя, глупая? Не умерла бы, сражаясь за свободу?Знаешь ли ты, наверняка, что он не хитёр? Позволила бы себе ляпнуть о смерти Брейна?
Этим мыслям предъявить было нечего. Нечего.
Словно очнувшись от глубокого транса, аппалуза резко прижала голову к груди и ртом воздух. Эта привычка часто помогала ей очнуться от мыслей или, как было в этом случае, от странного чужого влияния .
Но Соллоза вспомнила о том, что они с собеседником не одни. Она обычно могла не замечать других личностей, но только в том случае, если они вели себя слишком гордо. Ведь сейчас всё происходит не так.
- Может мы всё-таки направимся к табуну? - в голосе появилось раздражение. Чубарая скользнула взглядом по воинам, не задерживаясь на неприятной личности.
Вовсе не собираясь дожидаться ответа, она осмотрелась по сторонам и медленной рысью направилась к главной поляне. Такая скорость явно позволяла поговорить с ней ещё.
К сожалению, в голове мелькала мысль, что подобное повториться. И дело было не в изгнаннике, а в сомнительных вопросах. Зачем простому воину такие подробности?
Безумие оправдывает всё. Это было неоспоримо.
По правде говоря, я не думал, что у разговора будет хоть какое-нибудь продолжение. Но Мерл, кажется, думал иначе. Мне не нужно было знать причины такого поведения старшей кобылы. Я не горел желанием узнать, почему они вообще сцепились с этим жеребцом. И мне было абсолютно всё равно, что бы произошло, если бы мы не наткнулись на эту парочку. Но это был я. Серому же нужны были ответы. Я понимал и принимал эту легкую любознательность. В конце концов, чисто ради интереса, я бы и сам послушал, что скажет пятнистая кобылица. Особенно в ответ Мерлу.
…
- Он трус…? Это не ответ на поставленный вопрос.
- Скажи ей об этом…
- А что… Я могу.
- Молчи, во имя всего святого.
- У меня нет ничего святого, помни об этом.
- Слушай…
- Ну нет, это ты меня послушай. Хватит затыкать мне рот, будто я какое-то левое сознание в твоей голове. Какого черта ты рвешься спасать всех налево и направо, а мне и мнения своего высказать не даешь! Ни слова благодарности в мою сторону. Ты забываешь, кто сделал тебя таким, каким ты есть сейчас. Святоша чертов, твоя доброта не стоит ни гроша! А вот Мерл – другое дело! Как ты думаешь, он бы помог этой пятнистой швали? Конечно нет! Потому что о своей заднице думает. И правильно делает. А ты удавился бы ради простого «спасибо». Она поблагодарила вас… Чего-то её слова значили? Ничерта! И вообще, что ты сделал, герой несчастный? Мерл его прогнал. Твоих копыт никто не боится, а одного взгляда Мерла…
- Замолчи! Мерл то, Мерл сё… Не нравится в моей голове – проваливай к чертям собачьим! Мне без тебя только лучше будет.
- Ты же знаешь, я не уйду просто так. Без меня с твоими куриными мозгами ты сдохнешь в первый же день. Ты слаб, ты глуп, ты ничтожен…
- Довольно!
…
Не знаю, как ты получилось, но в какой-то момент я перестал чувствовать ту тонкую грань, разделяющую реальность и моё сознание. Я сказал что-то вслух. Глядя куда-то под ноги, еле удерживая равновесие. Я не заметил, что периодически вздрагивал. Это… Это часто случалось. Когда я окунаюсь в разговор с… С этим умником в моей голове, я перестаю контролировать свою реакцию. Мне резко стало холодно, будто бы мороз наконец-то пробрался сквозь теплую шкуру и толстую кожу, впиваясь в каждую мышцу, каждую еще живую и теплую клеточку моего тела. Я не осмелился поднять взгляда, точно зная, что я неминуемо взгляну в глаза серому жеребцу. И то, что я там увижу, сотрет меня в порошок. Кобыла двинулась на территорию табуна, так, что мы с Мерлом остались позади. Краем глаза я видел серые ноги справа от меня. Я чувствовал его взгляд на своей шкуре, но я по-прежнему смотрел вниз. Закрыв глаза, я громко вздохнул. По телу прошлась волна назойливых муравьев, заставив меня вздрогнуть и отряхнуться, будто бы сбрасывая с себя десятисантиметровый слой снега. Фыркнув, я двинул вперед, еле-еле приоткрыв глаза. Галопом, что его люди называли манежным, я словно бы пытался убежать от того, кого осмеливался называть другом. Громко, но уж если я его так назвал, то я был в нем уверен… Наивно…
…
- Ты и сам признал, что это наивно?
- А зачем убегать от этого?
- Но ты убегаешь. Поджав хвост, будто испуганная кошка… Чего ты боишься? Думаешь, он посчитает тебя чокнутым? Что не хочешь видеть в тех глазах? Осуждение? Презрение? Ты придаешь его взгляду слишком много значения. Почему тебе важно его мнение? Привязался к нему? К существу, которое при первой же возможности натравит на тебя волков. А ты ему доверился! Ты к нему привязался!? Ты – ничтожество!
- Замолчи, замолчи, замолчи…
Отредактировано Milky Way (2014-01-16 13:02:58)
Весны, дитя, ты будешь ждать —
Весна обманет.
Ты будешь солнце на небо звать —
Солнце не встанет.
И крик, когда ты начнешь кричать,
Как камень, канет.
Намеренно повредив небольшую царапину можно оставить глубокую рану. А что, если рану это приятно иной раз задеть, надавить и прижечь? Особенно если она не твоя.
Черные сверкающие глаза повсюду жадно искали взгляд пятнистой лошади. Эти разбросанные повсюду капканы так и ждали, когда в них угодит жертва, чтобы с лязгом сомкнуться и тем самым положить конец сопротивлению, подчинить собственной воле. Забавы ради, да и только. Но каков был соблазн, как лихо гнал адреналин по жилам.
Но старшая обошла расставленные ловушки в этот раз. Однако ответ ее, увы, совсем не удовлетворил серого жеребца.
- Я спрашиваю причину, ты называешь аксиому, - тихо отозвался Мерл и неприятно улыбнулся. Ему казалось, что кобыла боится его. Он просто знал это и не требовал никаких доказательств. Но это только раззадоривало серого, заставляло снова и снова лениво трепать выбранную жертву. Своеобразное развлечение поврежденного рассудка.
Представляя своим эмоциональным состоянием довольно шаткую конструкцию, Мерл знал, что только пара движений из стороны в сторону заставит невидимые болты еще больше раскрутиться, и тогда уже вогнать его в прежние рамки будет сложно. Даже для самого серого. А уж такая железная сила воли, которой обладал он сам, была далеко не у каждого.
И вот он уже не на шутку разыгрался. Милк отошел на второй план. Он не принимал участия в игрищах серого. То ли не было настроения, то ли не признавал, что хотел бы этого где-то в глубине души. Ну же, это было весело.
- Вздор, - неожиданно громко, подобно выстрелу прозвучала реплика. Наступила короткая тишина, после чего раздался сквозь сжатые темные губы утробный смех Мерла. Никоим образом то, что озвучила Клеопин, не сохранило бы табун в безопасности. Обрюхатив одну, он очень скоро вернулся бы за другими. Понял бы, что можно это проворачивать безнаказанно, и по одиночке перегнал бы кобыл под себя. Единственным решением проблемы он всегда считал ее полное устранение. Единственная причина, по которой судьба этого рыжего жеребца не сильно взволновала Мерла, не вызвала желания нагнать его и вынудить покинуть этот мир, заключалась лишь в том, что его не волновала судьба кобыл в табуне. Коснись дело Равены, кроме шуток, он перемолол бы рысака в прах, не успел бы тот и вздохнуть.
Но жеребец не успел снова раскрыть рта. Густой бас Милка мгновенно разрядил обстановку и дал шанс кобыле ретироваться. Взгляд потухших черных глаз переметнулся на шайра, отпустив тем самым пятнистую восвояси. Морду Мерла вдруг исказила судорога.
Жеребцу было жаль отпускать такую легкую добычу. Ведь за время их разлучения она могла и оправиться, и начала бы думать, что еще хуже. Освободившись от влияния и покинув его компанию, старшая избежала очередного залпа вопросов. Однако что нашло на Милка?
Нависшая над лесом тишина изредка прерывалась шагами впереди идущей Клеопин. В такт этому ритму, казалось, пульсировала в висках Мерла горячая кровь. Он не ждал чего-то от шайра, но не собирался говорить и сам. Вероятнее всего, жеребец и не знал или не хотел думать над тем, что ему надо или хотелось бы сделать. В какой-то миг им даже овладело разочарование. Как в далеком детстве, когда отбирают полюбившуюся игрушку.
Млечный Путь грузно подался вперед, а после с завидной ловкостью погарцевал за Клеопин. Мерл же снова рассмеялся, но на этот раз беззвучно. Бока его сотряслись несколько раз, а из ноздрей валил пар. Крутанув по привычке шеей, он тоже направился следом за лошадьми, не дав им долго наслаждаться компанией друг друга.
Его движения на этот раз были резкими. Выбрасывая вперед ноги, он, несмотря на значительную разницу в росте у своих компаньонов, без труда держал ритм и шел с ними бок о бок. Едва нагнав соплеменников, Мерл осклабился и обвел их взглядом. Подобно пересмешнику, он готов был сейчас принять любое их поведение и зеркально отразить его, ведь того требовал социум. Ну что же, эта игра тоже может быть интересной, если подобрать к ней подход.
- Кто-нибудь из вас считает правильным принимать в табун всех, кто того желает? - снова бич в никуда, который несомненно заденет какие-то болячки у лошадей. Говорил ли он о рысаке, который таким образом хотел собрать себе братию, или же об Адриассе, раскрывающей объятия для путников, - понять было сложно. Впрочем, сам Мерл снова принялся за старое, желая раскрутить собеседников, вынужденных находиться в его обществе, на какую-либо философию. Если они были к этом способны. Или если находились там, где не страшно произносить свои мысли вслух.
Можно было делать что угодно, как угодно, но от своего прошлого и ошибок не убежишь. Они найдут тебя. Придут в физическом теле, в воспоминаниях..в вопросах других, в конце концов. Многие случайно задевают за живое, а кто-то старательно сверлит дыру в груди.
Она думала, что те, кто лезет в душу вымерли. Что они её больше не тронут. Но прошли те времена, когда пятнистую остерегались все новички и часть соплеменников. Пора смириться с тем, что каждый имеет право получить ответ на своё высказывание. Этот упрямец с своими странными мыслями в голове был не хуже любого участника табуна. Но и не лучше.
Воины назначены для защиты, а не для возможности подобраться к вышестоящим личностям. Но кого это волновало.
- Я спрашиваю причину, ты называешь аксиому, - улыбка коня не несла в себе ни дружелюбия, ни хитрости. Лишь желание опустить собеседницу в глазах других. И в своих тоже, несомненно.
Отвечать на подобный выпад не было ни желания, ни сдержанности. Эмоциональность не приносила бывшей проводнице добра, а лишь вредила ей и другим. Взрываться по любому поводу весело, но неуместно.
На смелый ответ всегда найдётся желающий возразить, что кем собственно серый и являлся.
- Вздор, - Клеопин тихо вздрогнула от повышенного тона и позволила себе вздохнуть. Такие, как этот жеребец замечают любое проявление слабости и умело превращают это в выгодное для них поведение. Сломать кобылу проще, чем кажется, хотя она сама будет отрицать это до последнего вздоха.
С сумасшедшими ей было привычней находится по другую сторону баррикад. Рядом с ними.
Удивительно быстро сообразив в непривычной для неё ситуации, аппалуза воспользовалась странным вскриком светлого шайра и быстро свалила. Но ненасытную настойчивость не интересует обстоятельства. Серому ничего не стоило продолжить забавляться с колкими словами.
Вначале к старшей кобыле, старательно утаптывающей мягкий снег, присоединился Млечный путь. Он находился в глубоких раздумьях, что не позволило чубарой хоть что-нибудь сказать. Такое состояние навещало её и оно не приветствовало вторжения.
Всё было бы прекрасно, Клео уже решила, что назойливый воин решил прогуляться в одиночестве или что-то в этом роде, но тот широким махом настиг двух лошадей, далее нисколько не уступая им в скорости.
Слегка подбив хвостом раскрашенный круп, кобыла громко всхрапнула и отвела уши назад, показав тем, что "весёлая" викторина окончена и шансов продолжаться у неё нет.
Но разумеется, подоспевший персонаж так не считал. Интересно, что же творится за стеклом этих тёмных глаз? Кем подарена тяга к такому особому развлечению? Люди способны на многое, но до конца в голову к животному они влезть не могут. Если конечно это существо не труп.
- Кто-нибудь из вас считает правильным принимать в табун всех, кто того желает? - теперь ответственность за умный ответ лежала не только на чубарой, но и на Милке, который от такого то голоса должен был прийти в чувство.
Вот что на такое скажешь? Когда это аппалуза была рада новопришедшим?
Может жеребец намекает на своего внутреннего монстра, который тоже уже среди соплеменников? Последние странники, попавшие в табун пятнистую не радовали, а лишь огорчали или разочаровывали. Только чего стоит шоколадная арабка, замечавшая на уровне своих глаз лишь высокие ранги и самцов, которых легко обвести вокруг пальца.
Ну Соллоза и сказала то, что от себя никогда не ожидала услышать.
- Мы даем дом тем, кто в этом нуждается и бессмысленно вглядываться в лицо каждого пришедшего, надеясь увидеть там врага, ибо кто же покажет себя с невыгодной стороны... - аппалуза усмехнулась своим словам, явно замечая противоречивое событие, которое только что произошло между нею и серым. Но такого не случалась ранее и пятнистая продолжила, - Мы стараемся принимать лишь тех, у кого хорошие намерения. Но если это окажется ложью, что бывает редко в горах, - голос приобрёл неожиданную уверенность - мы всегда найдем управу на таких.
В голове, снова попавшей под искажающее влияние другого, мелькали воспоминания о тех, кто расстался с жизнью, когда угрожал табуну. Но имело ли всё это такую цену? Был ли смысл защищать тех, кто казался таким близким и родным, а потом собирать обломки своих же костей?
Так много имён, криков, бессмысленных попыток остановить кровавое безумие...
Клеопин уже не волновало мнение собеседников в данный момент. Смотря через стекло морских глаз, она видела лишь даль, ту самую, которая не изменилась с тех пор, как можно было ждать силуэта того, кто должен был вернуться. И неважно, будь это величественный Вирамир, с которым Солла была плохо знакома или незнакомец, перевернувший мирную жизнь Каскадных гор с ног на голову.
Она пообещала себе ничего больше не говорить. Ни слова. Это не он вытягивает клещами больные фразы, это тебе надо кому-то исповедоваться. Это плохой вариант. Это худший из тех, какой только мог быть!
Какая бы не была цель воина - он этого добился. Потверждения этому не было в словах жертвы, но он это явно заметил и вооружился этим.
Пару кристаллов снега упало на розовый нос убегающей от самой себя чубарой...
Снег. Его было так много этой зимой. Но ему мало кто был рад. Никому не хотелось на следующий день после прекрасного явления природы высоко поднимать ноги, утопая в белой ледяной массе. До поляны было долго. Лишь одно бесконечное мрачное ущелье чего стоило.
-----> Воронье ущелье
На ходу серый немного раскачивался. Это не было свойственное его уверенной походке с порою резковатыми движениями. Непонятно стороннему наблюдателю зачем, да только делал он это специально. Двоица справа от жеребца сбавила ход, Мерл тоже воспользовался этим, подстроившись под общий ритм. Та манера, в которой он двигался, как вел себя в этой ситуации, равно как и поведение Милка и Клеопин, весьма забавляло его. День выдался что надо.
Массивная грудь заполнилась морозным воздухом. Он бодрил, заставлял голову соображать и мыслить как никогда трезво и рационально. От какого-то возбуждения по коже серого пробежала судорога. Он вздернул хвост и даже хотел было прибавить шагу, но сдержался. Отвлек его голос пятнистой кобылы. Мерл одобрительно улыбнулся, если это искажение мышц можно было назвать улыбкой.
- Мы даем дом тем, кто в этом нуждается... - раздался голос лошади. Серы чуть склонил голову на бок, будто бы внимательно вслушиваясь в каждое ее слово. Она говорила неспешно, но горячо и искренне веря в то, что произносит.
Он ждал почему-то, что Милк снова подаст голос. Как будто чувствовал, что шайр хочет остановить эти разговоры. Наверное, тот испытывал некий дискомфорт. Или ему не терпелось перевести беседу в другое русло, сбавить напряжение, так сказать. Да только шанса все не выпадало. Но вот наступила небольшая пауза. Серый даже выжидательно посмотрел на товарища, но, не получив никакого замечания, повернул голову в сторону кобылы.
Наверное, ее преданность собственным суждениям заслужила уважение. Может быть. Но, по скромному мнению воина Мерла, это было довольно глупо. Выявить мошенников иногда оказывается сложнее. Хотя надо признать, что большинство из них пользуются довольно примитивными методами. Но скажем так, отличить мошенника от, грубо говоря, злодея тоже довольно непросто.
Мерл попытался заглянуть в темные глаза рыжей кобылы. Впрочем, этого и не требовалось. Он прекрасно знал и без доказательств, что не приятен ей. И была бы ее воля, она бы и на пушечный выстрел не подпустила его и компанию к табуну. За исключением, разве что, полезного Милка.
Но почему же он сомневался в своей сестре? Разве тихая и кроткая Ривьера не вызывала симпатии у представителей табуна, в отличие от нестабильного брата? Или на нее падала его черная вязкая тень? Надо бы уделить больше внимания этому вопросу. Вся эта тягомотина с обходом границ, не приносящая никакого результата, неоправданно отдалила его от сестры.
Он неодобрительно покачал головой. Пятнистая и сама догадывалась, что не права. Нельзя помочь каждому, и потому нельзя подбирать всякого, кто вызывает жалость. Излишняя эмпатия - это слабость, которая может обернуться трагедией.
Он видел, как пятнистая устремилась к проходу, но не стал задерживать ее. Он вернется к этому разговору или начнет новый тогда, когда сочтет нужным. И не ответить будет невежливо. Позволит ли себе невежливость старшая кобыла дружелюбного табуна? Очень может быть, что серый жеребец как раз довел ее до этой стадии, но вряд ли.
В раздумьях повертев головой из стороны в сторону, как маятником, Мерл вдруг зацепил взглядом шагающего рядом Милка. Он внимательно посмотрел на эту массивную фигуру, умудряясь не изменяя положения головы охватывать его всего целиком и в то же время изучать каждую часть тела в отдельности.
- А что скажешь ты? - уже прямо к снежному шайру обратился новоиспеченный воин табуна. Серому нужна была публика, их шум и трескотня в данный момент. Как некие декорации, чтобы в общем гаме почувствовать собственные мысли. Или развлечься. И второй вариант был куда ближе к истине. К тому же, как известно, молчание в любом случае давило и на этих двоих.
Они все равно рано или поздно сами начнут беседу, в которую неизменно вклинится Мерл. Так почему бы не пропустить эти свинцовые минуты всеобщего молчания и не поддержать его тему для разговора?
Тем временем трое лошадей неизбежно подходили к ущелью. Идти там стоит быстрее, если нет желания умереть молодыми и не очень красивыми. Но Мерл не ускорил шага. Он неспешно переставлял копыта по утоптанному снегу. Благо его пока было совсем немного. С ужасом представлялись картины будущего, которые были уже не за горами, когда придется опускаться по запястья в снежные шапки.
--> Воронье ущелье
Редкие, но весьма сильные порывы холодного ветра вызывали по телу Фрэнтико неприятную дрожь. Жеребец, привыкший к довольно-таки тёплому сухому климату Арабских Эмиратов всё никак не мог привыкнуть к холодам здешних мест. Казалось бы прошёл уже год, а акклиматизация словно обошла его стороной, оставив на произвол морозной судьбы. Однако, спасение было не за горами, а вот казалось бы на расстоянии вытянутой лапы. Благородный лес, как его называли местные обитатели. Что в нём благородного Фрэн толком и не понял, но тем не менее красоте окружающей природы не мог нарадоваться. Так уж сложилось исторически, что каменные джунгли и пустынные равнины были вечными спутниками араба до переезда. Поэтому то, что даровал ему побег - было Божьей благодатью. Хотя и суровой. Снежной. Прохладной.
Забредая в пределы леса, дабы укрыться от прямых ветреных потоков, жеребец с облегчением вздохнул, не ощущая более неприятного скольжения воздуха по своему изгибистому телу.
- Брр, когда же кончится это тягостное время года.. - недовольно буркнул себе под нос вороной, переходя в плавный шаг. Осторожно ступая по снежной пелене, Фрэнтико каждое следующее движение делал с особой медлительностью. Ломая "хребты" снежинкам, издавая протяжный хруст, жеребец словно просил у них прощения, вглядываясь в следы, что оставлял позади себя. На самом же деле Фрэн старался производить как можно меньше шума, дабы не привлекать внимания к своей персоне. Что-что, а уединение и покой он любил. Но, увы... Прекрасный коктейль из тишины и беззаботности прервал странный звук где-то в стороне. Уши араба дрогнули, и он в один момент поднял голову вверх, при этом запрокидывая её немного назад; что придавало облик некого возмущения нарушением покоя.
Что за чертовщина. Неужто кто-то из ревнивцев всё же решил выполнить обещание и надрать мне зад.
Однако какова же было удивление, когда из-за могучего столба раскидистого дерева выпрыгнул олень и промчался буквально в паре метров от Фрэна, словно угорелый. Сказать, что Фрэн обалдел - ничего не сказать. Сейчас на морде коня были смешанные чувства: то ли удивление, то ли разочарование, то ли и вовсе любопытство. Действительно, что бы могло спугнуть рогатого безумца. В результате недолгих размышлений, морду Фрэна озарило выражение забавы и он крикнул вслед оленю, хотя прекрасно знал, что тот уже далеко и точно его не услышит.
- Бегите, сударь! Я прикрою своей грудью... - усмехнувшись, вороной покачал головой, и повернул в сторону, откуда выбежала животина.
Что бы могло его спугнуть...
В силу собственного любопытства, араб двинулся вперёд, прокладывая себе путь к новым интересностям.
Это было яркое слепящее солнце над головой, радостные крики и родное имя.
Две совсем молоденькие лошади носились вокруг деревьев, путаясь в своих ногах и намериваясь оттяпать друг другу хвост.
- Бескрылка, ну давай, догоняй! - раздался звонкий голосок вороного жеребёнка, но его слова мигом смешались с громким гулом в табуне. Прямо следом за жребчиком бежала светло-буланая малышка с нелепым белым пятном на боку и розовым носом. Она старалась двигаться аккуратно, пытаясь красиво изогнуть недлинную шею, как делали это взрослые лошади, но эти попытки мало того, что оставались безрезультатными, так ещё и замедляли движение. Взгляд красивых голубых глаз кобылки не отрывался от маячащим перед мордой чёрным хвостом, но резвый наполовину англичанин явно был быстрее и у Бескрылой практически не было шансов выиграть в этой игре. Любя различные забавы, в частности догонялки, она сразу приняла предложение побесится под солнцем от своего брата. На самом деле у кремовой было полно братьев и сестёр, почти все жеребята в табуне, но больше всего она любила веселится с Шарли. Мать этого жеребёнка была очень строгой особой, никогда не спускала глаз со своего чада и никогда не упускала возможности сделать замечание его частой напарнице по играм, хотя у детей был один отец, как в принципе почти у всего младшего поколения табуна.
Но сейчас все взрослые были заняты своими делами, большинство же просто спали, уморённые бесконечной жарой и никто не заметил, как двое жеребят ускользнули к реке неподалёку. Вороной уже стал потихоньку выдыхаться и сбавлять ход, что сразу же приметила песочная и одним рывком сократила расстояние. Ей оставалось только дотронуться до брата, чтоб победить в этой игре, но тут он внезапно резко начал тормозить, норовя упасть назад на круп. Оказывается, что они оба не заметили резкого спуска к реке и сейчас Шарли мог упасть в бурлящую воду.
- По аккуратней!
Дыхание участилось. Голос маленького жеребёнка, который уже распрощался со своей маленькой жизнью звенел в ушах. Валькирия вскочила на ноги, спугнув пару ворон и какое-то крупное животное, кажется это был олень.
- Шарли! - наружу вырвался крик, кобыла резко отклонилась назад, рискуя упасть на спину, если бы не дерево. От её голубых глаз ничего не было видно, кроме тончайшей полоски, которая обрамляла расширенные зрачки.
Отредактировано Valkyrie (2014-02-18 00:26:32)
Перейдя в лёгкую рысцу, Фрэн стал заметно бодрее. Ведь что-что, а получать новую информацию и узнавать что-нибудь интересное он ой как любил. Изогнув шею лебедем и устремив свой взгляд вниз, жеребец внимательно изучал цепочку следов, которую оставил после себя олень. А точнее, куда она вела.
Следы такие глубокие и находятся на столь большом расстоянии друг от друга. Наверное что-то здоровски напугало его, раз он нёсся как угорелый..
Продвижение Фрэнтико было достаточно беззаботным до тех пор, пока он не услышал крик впереди. Совсем неподалёку. Имя, это точно было имя. А встревоженный голос кричащей особы явно надвигал на мысли о том, что кто-то попал в беду. Несмотря на полное безразличие к проблемам окружающих, Фрэн всё же хотел узнать что стряслось, а там уж можно и решить, что делать: помочь или же потешиться.
Прибавив ходу, араб шустро помчался в сторону, откуда донёсся крик. И вот последнее препятствие в виде поваленного столба дерева и Фрэн будет у цели. Ловко оттолкнувшись от земли, жеребец взмыл ввысь и после недолгого прыжка приземлился на свои тонкие ножки, издавая глухой звук.
Сделав круговой поворот в сторону, араб увидел весьма интригующую картину. Кобыла, да. И она точно принадлежала табуну, ведь Фрэн частенько её видел, хотя как-то и не спешил знакомится в силу своей любви к уединению. Но странным было не то, что именно она была источником разящего крика, а выражение её мордашки и..глаза. Такие невероятно обезумевшие и лишённые чувства ощущения реальности. Радужная оболочка глаз была практически не видна из-за необычайно увеличенных зрачков. Подобного Фрэну ещё не доводилось видеть.
Признаться, араб явно был в растерянности. Ему как-то не приходилось сталкиваться с подобными случаями и как действовать в подобных ситуациях он тоже не знал. Кобыла явно была охвачена целым коктейлем чувств: то ли паника, то ли шок, то ли агония..
Прижав уши к затылку, вороной опустил голову, поровняв её с уровнем плечей и максимально спокойным голосом попытался произнести:
- Простите, сударыня, с вами всё в порядке? Что произошло? - возможно вопрос прозвучал не совсем корректно, но тем не менее Фрэн желал получить ответ как можно скорее.
Отредактировано Frentiqo (2014-02-18 01:24:19)
Всё. Что можно теперь делать? Снова забрать чью-то жизнь? Или просто успокоиться? Это просто напросто воспоминания, только прошлое, что за концерты? Кого ты пытаешься развлечь или заинтересовать? Ты умна, может даже слишком, но позволяешь себе такое неразумное поведение. Прекрати.
Пустота кругом. Исчез лес, исчез мир, была лишь кошмарная тишина, песочная даже не слышала своего дыхания, которое, между прочим, распугало всю живность вокруг. Хотя нет, слышен чей-то голос, похоже кто-то умудрился нарушить одиночество Валькирии, что было довольно таким необдуманным поступком.
- Простите, - слова звучали отдалёно, отрывисто, половину фразы кобыла же просто не услышала, - ...порядке? Что произошло?
Громко всхрапнув, она прижала светлые уши и резко отскочила в сторону. Но поскольку ей было трудно ориентироваться в пространстве, пейнт наткнулась на то, от чего бежала. Глаза были широко открыты, но она не видела ничего, вот и чуть не врезалась в незнакомца. Приступ постепенно проходил, Бескрылая уже чётко могла слышать происходящее. Она навострила одно ухо, и услышав дыхание лошади рядом, прижала голову к груди. Повторять неудачный подвиг желания не было, кобыла не двигалась с места.
Прекрасно. Ты довольна? Теперь тебе придётся уйти из этого табуна раньше, чем ты планировала. Свидетели тебе не нужны.
Подождите-ка..
Кремовая почти пришла в себя, появилась картинка перед глазами, хотя она была довольно размытой. Принюхавшись, она неожиданно для себя обнаружила, что перед ней никто иной, как жеребец.
- Мои извинения, - Валькирия уже ясным взглядом окинула вежливого незнакомца. Он был вороной и, судя по утончённому экстерьеру, был представителем арабской породы. Обычно арабы, которые сбежали из людской среды, были неженками, не смотря на их легендарную выносливость, люди умудрялись испортить даже самых сильных животных. Но это не были рассуждения Бескрылой, она никогда не сталкивалась с людьми, это всё рассказывали ей старцы из её родного табуна, когда она ещё была маленьким нелепым жеребёнком. Но их слова стали частью личности, они не раз спасали её в трудных ситуациях.
- Я Валькирия, - попытавшись пресечь ещё вопросы о приступе, светло-буланая робко назвала своё ненавистное имя. Голос сильно дрожал, сейчас она выглядела очень нелепо, как совсем молоденькая кобылка, впервые столкнувшаяся с жеребцом.
Отредактировано Valkyrie (2014-03-12 22:18:27)
Разглядывая молодую особу, Френ более не сомневался в том, что с её ориентацией в пространстве явно что-то не то. Её резкие и непоследовательные движения заставили его попятится немного назад, дабы предоставить ей больше пространства вокруг себя.
Нахмурившись, араб пригляделся к глазам кобылы, для подтверждения или же опровержения своих мыслей.
Надеюсь, она здорова и не вцепится мне в глотку. А может быть она слепа? Столь страшный дефект встречается редко, но всё же встречается. Хотя...нет. Координация её движений становится всё более чёткой, и кажется она меня видит. Да-да, точно видит..
Наблюдая за "прояснениями" в поведении буланой барышни, Френтико особое внимание уделил её необычной радужке глаз. Светло-голубая радужка, практически белая при этом свете, была одной из изюминок этой лошади. Возможно именно этот фактор и натолкнул его на мысли о слепоте, ведь раньше ему не доводилось видеть подобных глаз.
Удивительно, её глаза кажутся какими-то безумными..Впрочем.. - пронеслось в голове вороного жеребца буквально перед тем, как кобыла произнесла первые в их встрече слова.
- Мои извинения...Я Валькирия. - с ноткой робости представилась кобылка. Столь воинственное имя такой светлой особе казалось вовсе не подходило, но кто знает за что оно ей было даровано. Может быть за то, чему Френтико только что стал свидетелем. Сия робость несколько смягчила предположения жеребца о её безумности; может быть она вполне нормальна, но что-то с ней-таки приключилось.
Подняв голову и выровняв шею, Френ слегонца улыбнулся:
- Валькирия...Красивое имя. А меня зовут Френтико. - своё представление он сопроводил тактичным кивком головы. - Позвольте повториться, с вами всё в порядке? Вы живы-здоровы? Иль кто обидел? - заинтересованно протянул араб добрым спокойным тоном. Возможно именно подобных вопросов кобыла и старалась избегать, но природное любопытство просто не позволяло ему остаться вне ведания.
- Валькирия...Красивое имя. А меня зовут Френтико, - светло-буланая смутилась, когда жеребец повторил её имя. Всё это время в ней уживались две сущности, последнее время её тёмная часть начала проявляться гораздо больше, чем когда-то.
Она тихо всхрапнула и осмотрелась по сторонам. Слава богу они были тут одни, хватает и этого нового знакомого, об этом вообще никто не должен был знать. Вскоре эта весть доберётся до Адриассы и настанет конец её доверия к песочной. Действительно, кому нужно существо, которое не может себя контролировать в гневе.
- Позвольте повториться, с вами всё в порядке? Вы живы-здоровы? Иль кто обидел? - Валькирия прикрыла небесные глаза и шумно вздохнула, похоже вороной не успокоится, пока не узнает побольше о том, чему стал свидетелем.
- Всё в порядке,- кобыла открыла глаза и развела светлые уши в стороны, - такое иногда случается..по разным причинам.
От Френтико исходило только дружелюбие, самое удивительное, что Бескрылая не сомневалась в его искренности. Но её никогда нельзя было упрекнуть в наивности, возможно такое мнение о арабе сложилось из-за того, что голубоглазая ещё не до конца пришла в себя. Во всяком случае робости в её словах не слышалось - вернулся немного воинственный голос с лёгкой хрипотой, доставшейся от тех, кто любил впиваться в горло.
- Я знаю, что это слишком громкая просьба, - Валькирия сделала пару шагов в сторону жеребца и устало улыбнувшись, продолжила - но я бы хотела, чтобы произошедшее осталось в тайне.
Ей оставалось только надеяться, что Френтико поможет ей, ибо другие сценарии развития событий были чересчур печальны.
Свидетелей приступов пейнта было множество, но редко кто из них оставался в живых, особенно те, кто были излишне болтливы.
- Всё в порядке,- кобыла открыла глаза и развела светлые уши в стороны, - такое иногда случается..по разным причинам.
Значит это не единичный случай. И виновного здесь нет. Хотя, мне всё ещё не ясна природа этого явления. Но по всей видимости, она мне не скажет, что только что произошло.
Опустив голову так, что она едва была выше уровня плечей, Френтико слегонца прижал уши к затылку, что мгновенно придало его морде милый и дружелюбный вид. Верхние веки дрогнули и чуть прикрыли большие янтарные глаза араба, покрывая блеск любопытности.
Теперь Френ приобрёл какой-то по-доброму сочувствующий вид.
- Что ж, я надеюсь, что вам уже становиться лучше, Валькирия.. - предложение прозвучало скорее более вопросительно, нежели утверждающе.
- Я знаю, что это слишком громкая просьба, -с такими словами, кобыла сделала пару шагов в сторону Френа и устало улыбнувшись, продолжила - но я бы хотела, чтобы произошедшее осталось в тайне.
И тут в голове жеребца словно раздалось эдакое радостное восклицание "Бинго!". Ох, как же он любил подобные вещи: тайны, секреты и прочие интересности. Они просто питали его, поддерживая жизнедеятельность. Казалось, он мог жить лишь за счёт информации. И чем интересней она была, тем лучше. Сдерживая себя, дабы его физиономия не расплылась в коварной ухмылке, вороной опустил голову вниз с несколько виноватым видом. Не столь густая и длинная чёлка, мгновенно съехала на глаза, давая глазам жеребца азартно блеснуть в потёмках.
Подкопнув землю правой передней ногой, и ударив себя по боку хвостом, рассекая свистом воздух, Френтико тут же приподнял свою морду, глядя в глаза кобылы.
- Конечно, без проблем. - его голос звучал спокойно и уверенно. - Да и не думаю, что кому-то были бы интересны проблемы других... - добавив к голосу нотку грусти, Френт отвёл взгляд в сторону и тихо вздохнул.
- Валькирия, позвольте полюбопытствовать.. Может в силу своей невнимательности и отстранённости от дел табуна, я вас не замечал в нём ранее? Или вы, одиноко блуждающая страница?
Отредактировано Frentiqo (2014-04-18 12:29:03)
Окончательно очнувшись от столь противного состояния, кобыла начала внимательно изучать вороного, как обычно и делала при встречи с малознакомыми сородичами. Но он был далеко не прост и вовсе не был частью тех лошадей, характер которых можно было легко прочитать и при этом не особо вдаваясь в общение.
- Что ж, я надеюсь, что вам уже становиться лучше, Валькирия.. - снова вопрос?
Светло-буланая устремила слегка холодный взгляд прямо в глаза жеребца, давая понять, что излишнее беспокойство её только раздражает. Обычно взгляд её небесных глаз действовал отрезвляюще, поскольку их цвет выглядел неестественно, даже светлее обычного сорочьей радужки.
Реакция Френтико на такую странную просьбу пейта была очень забавной. Он будто что-то изображал, пытаясь скрыть реальное отношение к этому. Но Валькирия не придала этому значения, то ли свалив всё на своё состояния, то ли просто посчитав это недостойным её внимания.
- Конечно, без проблем. Да и не думаю, что кому-то были бы интересны проблемы других... - в последних словах кобыла уловила немного грусти. Этот факт заставил её тихонечко рассмеяться.
- О нет, здешние сплетники только и рыскают в поисках информации, чтобы полазить в чужих жизнях - с явной усмешкой в голосе заявила песочная, подбив свой бок тёмным хвостом.
- Вы явно не знаток табунов. Часто пребывали в гордом одиночестве? - добавила она, прищурив глаза.
- Валькирия, позвольте полюбопытствовать.. Может в силу своей невнимательности и отстранённости от дел табуна, я вас не замечал в нём ранее? Или вы, одиноко блуждающая страница? - араб даже не скрывал своего любопытства, что заставило Бескрылую напрячься, ибо такие личности очень легко добывают нужные им сведенья. В табуне Каскадных гор шпионов было много, натасканный глаз светло-буланой сразу находил подобных, но она ещё не достигла совершенства в этом деле, так что осторожность никогда не бывала лишней.
- Я тут недавно, но на главной поляне бываю не часто.. - Валькирия прижала одно ухо - я не любитель столпотворений.
Да и Адриассе на глаза попадаться не хочется - договорила голубоглазая про себя, вспомнив первую встречу с будённовкой. Подозрений у рыжей новенькая не вызвала, но дальнейшие выходки Бескрылой (вроде хождений в одиночку и передрягами с одиночками) сильно подпортили ей репутацию. А уходить раньше времени не хотелось, холодные времена года не за горами, а в здешней местности они были особенно суровыми.
Вы здесь » Herd of Cascade mountains » Бесхозные земли » Благородный лес
